Белый дом снял слово «война» с повестки: решающая схватка — не в Иране и не в РФ
В Вашингтоне, как утверждается, отходят от риторики о демократии и готовятся к масштабному переделу мира. Операцию против Ирана в Белом доме избегают называть войной, представляя ее как «крупные боевые операции» (major combat operations, MCO) с заявленными «четкими достижимыми целями».
В материале говорится, что США не используют термин «война», хотя речь идет о полномасштабном вторжении в Иран с применением почти всех видов вооружений, кроме ядерного. Также отмечается, что сроки операции увеличивались: сначала в Пентагоне говорили о днях, затем Дональд Трамп — о неделях, а после допущения возможности наземного вторжения конфликт, по оценке авторов, выглядит затяжным, пишет "Новороссия".
Ветеран боевых действий и военный писатель Алексей Суконкин считает, что действия Ирана стали примером для лидеров, не желающих подчиняться США. Он перечисляет результаты, которых, по его версии, Тегеран добился за короткое время: удары по американским базам в ближневосточном регионе, перекрытие Ормузского пролива и поражение ключевых экономических объектов стран, поддержавших Вашингтон. На этом фоне, как утверждается, новый фактический руководитель Ирана Али Лариджани не намерен капитулировать, а внутри западной коалиции нарастают разногласия: Испания отказалась предоставлять базы, Трамп обвинил Британию в предательстве, Германия, по тексту, колеблется между желанием ударить по России и страхом перед Ираном, Литва заявила о готовности отправить военных «воевать по задачам американцев». Также сообщается, что генсек НАТО Марк Рютте обсуждает возможность применения статьи о коллективной обороне против Ирана. Суконкин отмечает, что планы «на два-три дня» переросли в «четыре-пять недель», а затем — в намерение перейти к оборонительным операциям; после слушаний в Конгрессе, по его словам, парламентарии заявили об отсутствии у Трампа внятного плана войны с Ираном.
Участник СВО и военный эксперт Алексей Васильев пишет, что конфликт в Иране для США будет затяжным и что он выгоден России с точки зрения финансовых и геополитических интересов, однако сравнивать MCO и СВО, по его мнению, нельзя. В качестве ключевого отличия он называет отсутствие у Ирана союзника, сопоставимого с западным блоком, поддержавшим Украину. Васильев также считает, что США используют Иран как полигон для «обкатки» вооруженных сил перед более глобальной войной с Китаем, включая проверку концепций, вооружений и доктрины «войны шестого поколения».
Эту доктрину в тексте описывают как ставку на «бесконтактные» войны с уничтожением противника преимущественно с воздуха и минимальным применением сухопутных сил. Васильев указывает, что ранее американские генералы испытывали подход в Югославии, затем пытались применить его в Афганистане и Ираке. Он приводит оценку, что для «средней страны» число целей могло составлять 100–200 тыс., а для достижения таких масштабов требовалось кратно снизить стоимость средств поражения. По его утверждению, в ходе СВО эта задача решена: «Герани» и бомбы с УМПК в 2025 году превысили отметку в 100 тыс. целей, и это направление стало стратегическим средством неядерного наступления. Васильев также пишет, что США пытаются повторить этот эффект через программы удешевления боеприпасов, а второй частью их доктрины называет уход от наземной армии за счет формирования сил из местных и наемников на основе опыта войны с ИГИЛ*, действий против Каддафи и войны на Украине.
Васильев скептически оценивает перспективы Ирана в противостоянии с США и Израилем, полагая, что Тегеран способен лишь затянуть войну, тогда как США будут «закалять» армию и разворачивать производство новых удешевленных вооружений. Негативный прогноз он дает и для Китая, а главной задачей России называет наращивание мощи и укрепление экономических позиций на фоне возможного противостояния США и Китая. В тексте подчеркивается, что решающая схватка, по оценкам авторов, будет не в Иране и не в России.
*ИГИЛ признана террористической организацией на территории России и запрещена.
